• Anton Varentsov

В Твери началась «Музыкальная осень»


В 49-й раз торжественные фанфары возвестили о том, что один из самых известных фестивалей, идущих на сцене Тверской филармонии, открылся.


Из симфонии слов не выкинешь

Афиша первого концерта форума завораживала – слушателям предложили Девятую симфонию Бетховена, никогда раньше не звучавшую в областном центре. Это подогрело интерес к фестивалю, программа которого в этом году отличается особой концептуальностью. Возможно, дело в предъюбилейном характере нынешней «Осени». В следующем сезоне ей исполнится полвека. Возраст почтенный, и к такому значительному во всех отношениях дню рождения готовиться нужно соответствующим образом. Бетховен для этого подошел как нельзя кстати, однако, заметим, сочинения большой формы с недавнего времени стали визитной карточкой осеннего фестиваля. Мало того что к ним публика привыкла, их с нетерпением ждут, так же как ждут начала самой «Осени», которая открывалась и кантатой Карла Орфа «Carmina Burana», и «Реквиемом» Верди, и «Хвалебной песнью» Мендельсона. – Для фестиваля исполнение величайшего творения Людвига ван Бетховена – сочинения, которое звучит на лучших мировых площадках, является историческим событием, – говорит художественный руководитель и главный дирижер филармонии Андрей Кружков, инициатор и идейный вдохновитель этого большого проекта. Специально для премьеры был создан сводный симфонический фестивальный оркестр, в котором в понедельник играли музыканты «Российской камераты» и две группы духовых из Твери и Москвы. Кроме того, ради симфонии был сформирован сводный хор в составе губернаторского хора «Русский партес», Концертного хора Московского института музыки имени Шнитке и Концертного хора Хоровой школы мальчиков и юношей из Конакова. Конечно, можно вспомнить, что для Девятой симфонии порой задействуют огромный хор, насчитывающий до полусотни человек и даже больше. Однако и тот состав, который публика слушала на открытии фестиваля, создал ожидаемое и необходимое ощущение масштабности и величия. Своей Девятой симфонией Бетховен перевел всю симфоническую музыку в новое измерение. До него никто из композиторов не использовал в этом жанре человеческий голос – Бетховен был первым, кто нарушил сложившиеся законы. Работа над произведением заняла, как известно, всего два года, однако замысел его композитор вынашивал всю жизнь. С начала 1790-х годов он мечтал положить на музыку оду «К радости» Шиллера, появление которой в 1785-м вызвало небывалый энтузиазм у молодежи, подхватившей содержащийся в стихотворении пылкий призыв к братству, единению человечества. На самом деле решение ввести в финал симфонии слово Бетховену далось не так легко, как это может показаться. По крайней мере, еще в июле 1823 года он предполагал завершить свое сочинение инструментальной частью. Более того, даже после премьеры композитор не оставил этого намерения. Однако слово осталось, с его помощью бетховенский замысел, связанный с идеями героического, борьбы и победы, становится понятнее и ближе. И тут как не вспомнить известное поверье о Девятой симфонии, которая стала последним сочинением не только Бетховена, но и Брукнера, и Малера, даже несмотря на то, что они пытались обмануть рок и меняли нумерацию своих произведений. В этом же ряду – и Шнитке, и некоторые другие композиторы. Говорить же о странном поверье впервые стал Арнольд Шенберг, приписавший происхождение предрассудка Малеру. Об этом, конечно, вспомнили на концерте, но суеверие было воспринято как странный факт, не более того. Гораздо интереснее оказалось думать не о роковом значении номера симфонии для композитора, а о ее невообразимом эмоциональном драматическом заряде, который так бережно и вдумчиво передали музыканты. Это была партитура Бетховена, исполненная возвышенно и проникновенно, и трагическая «фанфара ужаса», как ее называл Вагнер, открывающая финал в сочетании речитативом контрабаса и виолончели, вобрала в себе все трагические темы, поднимаемые в симфонии. «Огромное счастье участвовать в этом проекте с такими коллективами и таким дирижером, как Андрей Кружков», – говорит солистка Большого театра меццо-сопрано Евгения Сегенюк. Вместе с ней в четвертой части симфонии, которую составляет «Ода к радости», пели солистка филармонии сопрано Эмма Штуко, солист музыкального театра им. Покровского тенор Василий Гафнер и солист детского музыкального театра имени Натальи Сац баритон Антон Варенцов. Певцы признались, что просто влюбились в «Российскую камерату», по их словам, оркестр далеко не провинциального уровня; и благодарны дирижеру, который «позволил нам дышать, переживать эту музыку, восторгаться ею и призывать всех: друзья, давайте обнимемся!». Может быть, поэтому неистовая музыка Бетховена прозвучала необыкновенно ярко, объемно, с вниманием к деталям. И вполне ожидаемо, после того как была сыграна последняя нота, зал разразился многоминутными овациями. Примерно так, наверное, было и на премьере симфонии 7 мая 1824 года, когда публика аплодировала музыкантам дольше, чем императору, и только вмешательство полиции прекратило рукоплескания.

#фестиваль #Varentsov #баритон #Варенцов #Тверь #Бетховен #Филармония #концерт

Недавние посты

Смотреть все